[b][/b]Следующие сутки Мерлин провел у постели Артура, не сводя глаз с повязки на его ране, боясь пропустить момент, когда мазь начнет чернеть. В первый раз она потемнела меньше, чем через полчаса, и он кинулся к Эне – так звали приютившую их женщину, - спрашивая, нужно ли ждать, когда мазь почернеет полностью или лучше сразу смыть её с раны?
Эна ответила, что можно подождать, но Мерлина это не убедило, и он все равно сделал все по-своему. Эна вздыхала, качала головой, но не останавливала его. Через несколько часов волшебник заметил, что мазь темнеет гораздо медленнее и решил, что это, должно быть, хороший признак.
Артур все время спал. Поначалу его лихорадочный сон был беспокойным: принц метался, бормотал что-то неразборчивое, его тяжелое дыхание то и дело сбивалось. Но ближе к утру он, наконец, успокоился. Дыхание выровнялось, с лица исчезло выражение муки. И хотя Артура все еще лихорадило, Мерлин всем сердцем надеялся, что принц идет на поправку.
- Ты бы поспал немного, - едва рассвело, Эна заглянула в комнату, чтобы проверить больного. – Я пригляжу за ним.
Паренек, просидевший всю ночь на табурете рядом с постелью Артура, упрямо мотнул головой.
- Нет, я не хочу спать.
- Тогда хоть поешь! – предложила она. – Я кашу сварила.
- Не хочу, - вздохнул Мерлин. – Кусок в горло сейчас не полезет.
Он и правда не мог ни спать, ни есть, лишь время от времени пил воду, да и то, сделав глоток, тут же спешил влить хоть немного воды в рот Артура, переживая, что тот мучается от жажды. Мерлин чуть не плакал от жалости, глядя на его заострившиеся черты, на черные круги под глазами, на сухие, потрескавшиеся губы.
- Когда ему станет лучше? – раз за разом спрашивал он Эну, и та всякий раз терпеливо отвечала: - Ему становится лучше с каждым часом.
Волшебник и верил ей и не верил. Ему хотелось, чтобы признаки выздоровления были заметнее, чтобы Артур очнулся хоть ненадолго. Умом он понимал, что сон больному необходим, но, если бы принц открыл глаза и заговорил с ним!.. Сказал, что не мучается от боли, еще раз повторил, что не сердится больше. Волшебник боялся, что слова, которые сказал ему вчера Артур, и его поцелуй были предсмертным прощанием.…
К десяти утра, заметив, что жар начал спадать, Мерлин почувствовал, как напряжение, сжимавшее ледяными когтями его сердце, ослабило хватку. Приподняв край повязки, которую сменил час назад, он увидел, что мазь лишь слегка потемнела. Края черной раны порозовели, и, кажется, она начала затягиваться. Вернув повязку на место, Мерлин осторожно взял безвольно лежащую на меховом покрывале руку Артура и прижался к ней щекой.
- Никогда, никогда больше не смей так меня пугать! – с трудом выговорил он и сам удивился тому, как хрипло звучит его голос. Мерлин не отдавал себе отчета в том, насколько измучен и как нуждается в отдыхе. Он был одержим только одним желанием: помочь Артуру выжить. Ему доводилось видеть его при смерти, доводилось выхаживать во время болезней и после ранений, но в этот раз все было иначе… Может быть, потому, что именно себя он продолжал винить в случившимся, несмотря на то, что Артур простил его.
Ближе к обеду Эна снова пришла в комнату.
- Я принесла тебе поесть, - тоном, не терпящим возражений, сказала она, поставив поднос на стол. - Если ты не поешь, то у меня в доме будут два больных мальчика, вместо одного. А этого нам совсем не нужно. Если у тебя не будет сил помогать ему, - она кивнула на Артура, - кому от этого станет лучше?
- Я не смогу, - снова помотал головой Мерлин, однако непреклонный взгляд женщины, напомнившей ему чем-то в этот миг Гая, заставил его придвинуть к себе тарелку. С трудом проглотив первую ложку густой, наваристой каши, он вдруг понял, как голоден, и в миг опустошил тарелку.
- Спасибо, очень вкусно, - пробормотал он, облизывая ложку, и прикидывая, не вылизать ли заодно и тарелку. – А ему… - он виновато посмотрел на Артура, вспомнив, что тот ничего не ел с позавчерашнего дня. – Ему ведь тоже надо поесть?..
- Куда больше ему нужно сейчас спать, - заверила Эна. - А вот когда проснется, съест все наши запасы, - она улыбнулась, стараясь подбодрить Мерлина. - Экий он у тебя здоровяк! - Женщина не спрашивая, положила волшебнику добавки и наполнила кружку парным молоком.
- Ну, это не моя заслуга, - смущенно пробормотал Мерлин.
Да уж, если бы питание Артура зависело от него, пожалуй, принц бы очень быстро отощал. Что и говорить, слуга из него никудышный!
Угрызения совести, тем не менее, не помешали ему съесть и вторую порцию каши.
- А ваш сын, - осторожно поинтересовался Мерлин, допив молоко, – что с ним случилось?
- Дарин... - Эла вздохнула и воспоминания о сыне вновь превратили ее в дряхлую старуху. – Инквизитор Дарин убил его...
- Простите, мне не стоило бередить ваши раны, - Мерлин смутился почти до слез. После вчерашнего он отлично представлял, что пришлось пережить Эне. Этот мир был словно отражением Камелота, где выслеживали и убивали магов и колдунов.
- Но я понимаю… там, откуда мы родом, колдовство вне закона, - поспешно добавил он.
- Правда? - она вскинула брови. - Никогда бы не подумала, что есть такая страна. У нас все пользуются магией... Но только в Табирнии обычничи считаются отбросами, а антимаги - и вовсе врагами. - Эна провела кончиками пальцев по шершавой поверхности стола и опять вздохнула. - Все началось очень-очень давно. Мало кто знает, но Дарин рыскал по миру в поисках антимагов задолго до того, как приехал в Табирнию и стал Великим Инквизитором. Никто не ждал такой беды… И антимаги не сразу сообразили, кто повинен в их истреблении. Осознание пришло слишком поздно. Их остались единицы, тех, кто пытался остановить Дарина. Очень скоро не стало и их... Великий Инквизитор непобедим и, как это ни печально, бессмертен.
По спине Мерлина прошел холодок. Впечатляющий у них противник!
- И у нас происходит подобное, - сказал он. – Но охотятся на магов – и не бессмертные, а обычные люди. Все началось еще до моего рождения, и сейчас волшебников в нашем мире практически нет. Нелегко, когда постоянно нужно скрывать саму свою суть, - горько закончил он.
- Быть антимагом в нашем мире - это дар, - женщина грустно посмотрела на Мерлина. - Им нипочем все магические защиты, заклинания... Они могут пройти туда, куда магам путь заказан. В прежние времена антимаги были великими воинами, честными и благородными. Они сражались со злыми волшебниками и побеждали. А теперь... теперь никого из них не осталось.
Мерлин покосился на Артура. Он рыцарь и, определенно, обрадуется, когда узнает, что может быть в этом мире великим воином. Вот только…
- Да, но зачем тогда… почему же добрые волшебники не защитили антимагов? Ваш Великий Инквизитор, он, выходит, из злых волшебников?..
- Великий инквизитор... - она пожала плечами. - Табирния никогда не была страной злых волшебников. И сейчас люди здесь не злые, они просто запутались. Они верят Дарину и королю Пундеру... Хотя отчего король так ненавидит Антимагов, я не знаю.
- Причина есть всегда, но, что бы не случилось в прошлом, теперь этого уже не исправить… - Мерлин снова кинул взгляд на принца. Он, конечно, не виноват напрямую в том, что его отец, объявил войну магии, но именно Артуру приходится расплачиваться за неразумную жестокость отца. Может быть все, что произошло с ним в последние дни – одна из магических ловушек, расставленных врагами короля для принца?..
– А этот ваш Великий Инквизитор, он, случайно, не захочет разыскать нас?.. – обеспокоено спросил Мерлин, озираясь по сторонам так, словно ожидал увидеть притаившийся в углах комнаты карательный отряд.
- Захочет, – подтвердила его опасения Эна. - И будет искать, пока не найдет. Но не волнуйся, - поспешно успокоила она встревоженного паренька, - здесь вы в безопасности. Он пока не разыщет это место, можешь мне верить. Однако, если вы пойдете дальше, вам нужно быть очень осторожными, и избегать общественных дорог, пока не выберетесь из Табирнии. Инквизитор Дарин хитер… а его помощник – искусный маг. Они попробуют предугадать ваши действия. С помощью колдовства Антимага не выследить, его аура блокирует все следы. И хотя Дарин знает эти края, как свои пять пальцев, есть тропинка вдоль Огровых копей, о которой, я уверена, ему не известно. Если пойдете по ней, и будете осторожными, достигните королевства Лурия за сутки, и будете в безопасности. Близнецы, правители тех мест, никогда не были жестоки к Антимагам.
Мерлин нервно хихикнул, вспомнив, что путь, которым им предлагала следовать волшебная карта, пролегал как раз через Огровы копи. И Артур ни за что не желал идти через них. Но теперь-то он наверняка изменит мнение! А вот карта, похоже, была отлично осведомлена обо всех трудностях на их пути. Где-то она теперь?.. Уж точно не за пазухой у Артура... Наверняка, её отняли инквизиторы, но, лучше бы он ее попросту потерял. Так, по крайней мере, никто не сумеет выследить их. Вдруг карта показывает именно то, что хочет увидеть тот, кто смотрит на неё? Здешние маги наверняка умеют пользоваться местными волшебными вещами… С другой стороны, если антимага не найти магическим способом, то и волшебная карта в этом деле не помощник.
Мерлин потер виски, чувствуя, что от всех этих размышлений у него начинает болеть голова. Вот придет в себя Артур, пусть думает, как им быть! Он же великий воин, будущий король и все такое… Оценивать ситуацию и принимать решения – его прямая обязанность!
Маг поднялся с табурета и пересел на кровать, чтобы еще раз проверить рану Артура. Мазь стала чуть темнее, но компресс менять было еще рано.
- Вы научите меня, варить это ваше зелье? – спросил он Эну и зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони. После сытной еды его, наконец, потянуло в сон. – Вдруг его снова ранят, когда мы уйдем отсюда?
- Научу, - согласилась Эна. - Поспи, Мерлин. А я посижу тут, и разбужу тебя, если мазь потемнеет. Тебе нужно отдохнуть.
- Ни за что! – встрепенулся юноша, но тут же снова зевнул. – Я сам посижу… - пробормотал он, прислонившись к спинке кровати, и снова беря Артура за руку. – Я совсем не хочу спать…
Но его веки тяжелели с каждой минутой, и вскоре держать глаза открытыми стало уже невозможно.
- Он тебе очень дорог, да? - с нежностью в голосе спросила Эна, поднимаясь из-за стола.
- Угу, - сонно пробормотал Мерлин, не замечая, что поглаживает руку Артура. – Дороже всех…
Он очнулся через несколько часов и, вспомнив слова, сказанные в полусне, не мог поверить, что действительно произнес их. Но, поразмыслив, с удивлением осознал, насколько верно они отражают его чувства. Принц ведь и правда ему ближе и роднее всех на свете, ну, наверное, за исключением матери.
- Ладно, зато теперь ясно, что я так за тебя волнуюсь, - сообщил он Артуру, сменив его повязку. – Думаю, это нормально, так привязаться к человеку, с которым проводишь все свое время… Жалко, я раньше этого не понял, а то ни за что не бросил бы тебя там, на дороге. – Поддавшись внезапному порыву, он наклонился и от души чмокнул Артура в щеку, на которой за двое суток отросла уже заметная щетина. – Хорошо, что ты спишь и ничего не чувствуешь… А вообще, знаешь, ты колючий, да и пахнешь ужасно, но помыть и побрить тебя пока не получится.
Пахло от Артура действительно кошмарно: потом, кровью, гнилью и болезнью. Хорошо, что он еще не ходил под себя, хотя это, пожалуй, и было ненормально. Мерлин подумал, что надо бы узнать у Эны, не подмешала ли она что-то такое в отвары, которыми потчевала Артура… А еще спросить, где тут можно освежиться. Он не мылся и не менял одежду с тех пор, как они покинули замок сэра Ричарда, так что и сам вряд ли источал аромат фиалок.
Мерлин потер подбородок, проверяя, не оброс ли, подобно Артуру за эти дни, но с удивлением обнаружил, что его кожа осталась гладкой. Чертовщина какая-то!
Волшебник огляделся по сторонам в поисках зеркала. Оно висело над столом, и Мерлин подошел к нему, пытливо вглядываясь в свое отражение. Что-то с ним было не так, но он никак не мог понять, что именно?
- Выглядишь, как всегда, отвратительно... - услышал он вдруг знакомый, ехидный голос.
- На себя посмотри, - машинально огрызнулся Мерлин, а потом обернулся так резко, что сбросил со стола одну из склянок Эны – по счастью, уже пустую.
- Артур! – он кинулся к постели, сияя от счастья, и явно намереваясь заключить принца в объятия. – Ты очнулся!
- Да. Я очнулся, - с присущим ему высокомерием подтвердил Артур, упершись здоровой рукой в грудь юноши и не давая обнять себя. Он был несказанно рад, что выжил. Рад тому, что Мерлин, цел-целёхонек и находится там, где положено – рядом с ним... К несчастью, едва очнувшись, он отчетливо вспомнил, какие именно события привели к тому, что он теперь пребывал в столь беспомощном состоянии. А вспомнив, почувствовал сильнейший стыд. Он, принц Артур Пендрагон, позволил пленить себя, выставить на площади! Люди смеялись над ним, пытались убить, забрасывали гнилыми овощами, плевали в него!.. И это его, принца, спас слуга! Тогда как все должно быть совсем наоборот: это его, Артуровское, дело геройствовать и вызволять из плена прекрасных принцесс, ушастых слуг и прочих представителей человечества!
Именно смущение мешало ему сейчас поблагодарить Мерлина за все, что тот для него сделал... А еще... еще Артур помнил, какие мысли ему приходили в голову, пока он был в плену. О том, как много значит для него юноша... Нет, он вовсе не сомневался в том, что это действительно так, просто теперь, когда смерть больше не угрожала ему, все догмы и правила вновь выбрались на поверхность и заняли свои позиции на крепостной стене разума, готовые выдержать натиск эмоций.
- А что, черт побери, с твоими ушами? - удивленно добавил принц, рассматривая Мерлина.
- А что с ними не так?.. – тот, все еще радостно улыбаясь, потрогал свои уши, надеясь, что, может быть, они стали хоть чуточку плотнее прилегать к черепу? Но на ощупь его уши казались такими же оттопыренными, как обычно, и он недоуменно взглянул на Артура.
- С ними и раньше все было "не так", Мерлин. А теперь они еще не-такее, чем прежде... - Артур не удержался и рассмеялся, разглядывая уши паренька. Они не были более лопоухими, но вот форма... форма изменилась! Кончики заострились, и от того уши стали выглядеть какими-то... нечеловеческими.
- Да ну тебя, - отмахнулся Мерлин, решив, что Артур, как обычно, подшучивает над ним. Раньше он обижался на него, но сейчас, конечно, и не думал сердиться. Пусть говорит, что хочет, главное, он очнулся!
Присев на край кровати, Мерлин уже привычным жестом сжал руку Артура.
- Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросил он.
- Нормально. Спасибо, - сдержанно ответил Арутр и, перестав улыбаться, мягко, но твердо высвободил свою руку из пальцев Мерлина. Что-то тут было не так... То есть... Может?..
Принц попытался вспомнить, не ляпнул ли чего лишнего во время отключки? Что-нибудь про свои чувства?
- Что-то не так? – вторя его мыслям, удивился Мерлин.
Артур вел себя странно. То есть не странно, а обычно, так, как всегда вел себя с ним. Словно он и не говорил ему всех тех слов о том, как счастлив, что познакомился с ним и… Тут Мерлина снова прошиб холодный пот. Вдруг, принц забыл все, о чем говорил?! Или…
– Ты еще сердишься на меня? – спросил он, желая прояснить ситуацию.
- Стоило бы, - ворчливо отозвался Артур. - Но мое великодушие и благородство не знает границ... А потому... нет. Уже не сержусь.
Принц опять подумал, что нужно поблагодарить Мерлина, но слова застревали в горле. Не королевское это дело рассыпаться благодарностями. В конце концов, Мерлин всего лишь выполнил свой долг, защитив своего господина.
Артур понимал, что все его доводы – полный бред, но вести себя иначе не мог. Он был воспитан наследным принцем и будущим королем, который не имеет права показывать свои слабости, который во всем и всегда должен быть лучше и сильнее подданных. Но сейчас... Артур чувствовал себя беспомощным и жалким - с одной стороны, и сбитым с толку - с другой. Оказалось, что Мерлин ему не просто слуга, но друг... а возможно, даже больше, чем друг. Утер бы с ума сошел от одной мысли, как близок его сын с прислугой.
Принц всматривался в лицо мага, такое знакомое, и понимал, что видит его будто впервые. Это был уже другой Мерлин. Нет, не чужой, а... просто другой. Глаза, скулы и губы... овал лица. Почему никогда раньше Артур не замечал его красоты?
- Какой же ты заморыш... - покачал головой принц, испугавшись собственных мыслей, и тут же сменил тему разговора, потребовав: - Расскажи мне, что произошло?
Мерлин укоризненно взглянул на него, как бы говоря: зачем ты так?.. Но вслух сказал, скривив губы в насмешливой улыбке:
- Вот теперь я вижу, что тебе и правда лучше! – Было так легко и привычно прятаться за насмешками и иронией, скрываться за ними, как за щитом, чтобы не показать, насколько обидны слова Артура… Странно, принц и раньше обзывал его, да еще и похлеще, чем сейчас. Но почему-то раньше ему никогда не было так больно. - А что последнее ты помнишь?
- Я помню площадь и закат. Потом яд меня добил, и я уже мало что осознавал, - признался Артур. От него не укрылось, как среагировал Мерлин на его обидные слова. Неужели он и раньше воспринимал все так близко к сердцу? Издевки и шутки ранили Мерлина, а принц даже не думал об этом... Артуру стало противно, от того, какой бездушной сволочью он был... да что был - и сейчас такой! Но, как сказать, как себе-то признаться, что самое дорогое в твоей жизни - это вот тощее, лопоухое красавище с печальным взглядом?!
Артур злился на себя, на Мерлина, на судьбу - за то, что сыграла с ним такую шутку... Нет, надо прекратить все эти рефлексии, и думать о деле! Куда важнее сейчас вернуться в Камелот, а не рассуждать, как быть со своими чувствами к простолюдину... своего же, причем, пола. Дальше просто некуда!
- Потом, помню тебя, огонь и как мы убегали от погони. Конь у нас был такой... богатырский, - Артур нахмурился, пытаясь вспомнить, что же было дальше, но тщетно, - вот, собственно, и все. Где мы, Мерлин?
- Мы далеко от города, в лесу. Нас приютила одна женщина... ее сын был антимагом, как ты, и его казнили инквизиторы. Она помогла вылечить тебя... она лекарь, - пояснил Мерлин, очень тщательно подбирая слова. Артур выглядел раздраженным и он гадал, что тому причиной? Провал в памяти? А может, наоборот, принц вспомнил то, что лучше бы ему было забыть? Вспомнил, как он колдовал там, на площади? И теперь начинает понимать, что его слуга - маг?
- М-м-м-м-м-м... - протянул Артур и замолчал на несколько минут. - А как мы спаслись? - наконец спросил он и серьезно посмотрел в глаза Мерлину.
- Ну-у-у, - пожав плечами, протянул тот, - я просто приехал и увез тебя. Охрана там была ужасно беспечная! Думали, я тоже из тех, кто хочет тебя убить, пропустили без вопросов. А клетка эта… она открывалась вообще элементарно – как та дверь в замке сэра Ричарда. Надо было только постоять под ней двадцать минут и все! – Более нелепого объяснения своему колдовству Мерлин в жизни не придумывал. Но еще ни разу он не колдовал в открытую прямо на глазах Артура. Хотя... Принц ведь такой доверчивый! Глупо, конечно, его обманывать в стране, где колдуют все от мала до велика. Тут не получится скрывать свои способности долго… Однако заявить, что он маг, привыкнув всю жизнь таиться ото всех, было не так-то просто.
-Да! Конечно! - с энтузиазмом подхватил Артур. - Я просто стоял не с той стороны весь день! Поэтому дверь и не открывалась! - он улыбался Мерлину, словно более логичного объяснения и быть не могло. - А замок на цепи - сущая фигня! Я раза три её расстегивал и застегивал! Времени было - завались, когда, конечно, не приходилось уворачиваться от тухлых помидоров. Я просто решил проверить, додумаешься ли ты, как открыть клетку! Молодец! Додумался! Герой! - он хлопнул Мерлина по руке, словно хвалил за сообразительность. Но потом улыбка исчезла с губ принца и он, прищурившись, посмотрел на парнишку. - Ты меня за идиота держишь? Да? Ах! Глупенький Артур не понимает, что я колдую направо и налево, под самым его носом! - передразнил он голос Мерлина, нарочито гнусавя. - Я могу красть у него еду, чтобы покормить мантикору! Могу посылать огоньки-фонарики! Могу вскипятить за одну секунду целую ванну холодной воды! Раскалить докрасна меч в руках противника! А идиот Артур ничего не заметит! - его смятение и растерянность, как это часто бывало, обернулись злостью. Артур вспомнил все те случаи, когда отворачивался, когда не замечал манипуляций Мерлина, когда отвлекал Утера, потому что его слуга имел наглость колдовать прямо на глазах короля Камелота.
- Так ты... ты все знал?! - задохнувшись от изумления, с трудом выговорил маг.
Он часто думал, каким же наивным и доверчивым надо быть, чтобы не замечать очевидного, не понимать, что рядом с тобой постоянно находится волшебник... и так радовался, что Артур верит любому, самому нелепому объяснению, даже посмеивался над его способностью приписывать себе подвиги и победы, которые были бы совершенно невозможны без его, Мерлина, помощи...
- Бьюсь об заклад, что не все! - прошипел Артур. - Но уж то, что ты умеешь колдовать, будь уверен - знал!
Мысль о том, что тот считал его наивным дебилом, разозлила еще пуще.
- И когда ты все понял? – опустив глаза, подавлено спросил Мерлин.
- Давно, - процедил Артур и уставился в окно. С кровати не было видно ровным счетом ничего, но куда-то же нужно смотреть рассерженным, суровым взглядом. Почему бы и не в окно?
Они молчали, не зная, что еще сказать друг другу.
В голове Артура царил полный сумбур. Боги, ну почему же так происходит? Зачем им ругаться? Зачем причинять друг другу боль? Зачем? Почему сейчас? И разве можно было злиться на Мерлина? Что бы случилось, признайся он во всем Артуру в Камелоте? Было бы только хуже! Он бы поставил принца перед тяжелым, жестоким выбором: отец или слуга... И разве мог Артур выбрать второго?! Разве смог бы лгать в глаза короля, покрывать слугу и предавать законы Камелота?
Молодой принц любил отца. Не всегда соглашался с его методами и раньше, а с возрастом порой вообще не мог понять, что движет им. Но он старался принять его таким, каков он есть. У Артура не было другого примера для подражания, и он невольно воспринимал Утера, как единственный эталон благородства, чести и рыцарства. Всегда быть сильным. Всегда быть непреклонным. Всегда ставить интересы королевства превыше собственных...
Не потому ли принц выбрал эту игру в "незнайку", как единственный способ спасти Мерлина? Единственный способ оставить его рядом с собой. И не было ли это эгоизмом, молчать и отворачиваться? Как тяжело, наверное, было волшебнику жить в постоянном страхе, скрываться и нарушать правила... Спасать его ценой своей безопасности, своей жизни... ничего не требуя взамен. Даже того, чтобы Артур разделил с ним это нелегкое бремя, секрет, который в одну секунду мог разрушить все, что составляло жизнь принца.
- Я благодарен тебе, что ты не сказал мне сам, - наконец нарушил тишину Артур. - Это было... благородно.
Мерлин кинул на него быстрый взгляд, проверяя, не издевается ли он над ним. Но принц смотрел в сторону и Мерлин снова уставился на свои пальцы, комкающие густой серый мех покрывала.
- Я не мог, - глухо сказал он и снова замолчал. Не было нужды объяснять, почему. Артур все отлично понимал. Он относился к магии, куда лучше короля Утера, по мере сил пытался защитить волшебников от маниакальных преследований отца. Но он никогда открыто не выступал против их истребления и не считал короля полностью неправым. Не он ли возглавлял карательные рейды против друидов? Не его ли приходилось уговаривать проявить сострадание и милосердие? Мерлин никогда не был уверен до конца, как поступит с ним Артур, если ему доведётся узнать правду… и лишь тешил себя надеждой, что тот ограничится приказом навсегда покинуть Камелот.
- Спасибо, что не выдал меня, - после долгой паузы произнес маг. – Я понимаю, это было не просто. Мне, правда, жаль, что тебе пришлось так долго лгать из-за меня, Артур.
- Мне не приходилось лгать. Я ведь ничего не знал, - горько усмехнулся Артур. - Это тебе приходилось врать за нас двоих.
- Если бы ты все мне рассказал… - запальчиво начал Мерлин и осекся. Конечно, Артур ничего не мог сказать ему, ведь тогда его бы, пожалуй, обвинили в том, что он покрывает колдуна. Но, что, собственно, мешало принцу рассказать обо всем королю? – Вообще, ты мог прогнать меня или отправить на костер – не пришлось бы мучиться, - буркнул он, наконец.
Артур фыркнул. Ну, отлично! Мерлин еще и недоволен!
- Знаешь что, - не выдержал он, - если ты не прекратишь дуться, как девица, я тебя сам сожгу на заднем дворе!
- Я не дуюсь. –Мерлин взъерошил пальцами мех покрывала. Он все еще не смотрел на Артура, но в его голосе снова появились смешливые нотки. – Я проявляю недовольство королевским недовольством вашего высочества… А кроме того, позволю себе заметить, что ваше королевское высочество пока еще слабо, как котенок, и вряд ли способно осуществить свою угрозу - даже если бы речь и правда шла о девице!
Он не видел смысла усугублять ссору и привычно попытался свести все к шутке. В прошлом ни один из них не мог повести себя иначе, даже если бы хотел. К чему же теперь обвинять друг друга? Взаимными упреками ничего не изменишь и не исправишь.
- То есть, ты считаешь, что я не смогу тебя побороть?! - взвился Артур. - Да я даже в таком состоянии уложу тебя на обе лопатки! - и принц резко сел на кровати. Рана тут же дала о себе знать, плечо пронзила острая боль. - Чертовы василиски! - выругался Артур, но отступать не собирался. Мало того, что Мерлин его спас, как принцессу какую-то, так теперь еще и издеваться удумал!
- А ну-ка, ляг на место! – тут же вскинулся Мерлин и, обхватив побелевшего, словно полотно, Артура за талию, попытался уложить обратно. Беда была в том, что действовать приходилось крайне осторожно, чтобы не задеть его раненое плечо, а сопротивляющийся Артур отнюдь не облегчал ему задачу. – Да прекрати же ты, твоя рана снова откроется!
- Сначала я тебя поколочу, а потом уже лягу! - упрямился Артур. Он обхватил Мерлина, пытаясь повалить на кровать. Несмотря на то, что сил у него действительно было не много, он все еще мог с легкостью побороть парнишку. Уж чего-чего, а упрямства в купе с упорством Артуру было не занимать. В какой-то момент их лица оказались так близко друг к другу... и принц понял, что хочет-то не колотить Мерлина... вовсе нет!
Он тут же отпустил его, ошарашенный таким диким желанием, и откинулся обратно на подушки.
- Ладно. Поколочу, когда поправлюсь, - заверил он.
Маг сел на постели, поправляя задравшуюся во время борьбы рубашку. Он сердился на Артура за то, что тот так неосторожен и, едва придя в себя, уже пытается доказать свою силу и ловкость… но еще больше злился, что тот не поцеловал его, как в прошлый раз, хотя возможность только что представилась.
Какой же он дурак! Поверил тому, что наговорил Артур, навоображал себе невесть чего… держал его за руку, гладил по щеке! Какое счастье, что Артур ничего не помнит! Да он бы его со свету сжил насмешками из-за того, что он так разнюнился…
- Хорошо, договорились, - скрипнув зубами, произнес он и поднялся с постели. Есть более важные дела, чем переживать из-за собственной фееричной глупости. – Ты, наверное, хочешь есть и пить, - сказал он. – Пойду, попрошу Эну приготовить что-нибудь. И еще тебе, наверное, надо во двор?.. Хотя не уверен, что тебе можно вставать… но, возможно, у Эны найдется подходящее ведро…
- Ведро?! - воскликнул Артур, вне себя от возмущения, но, потом осознав весь ужас своего положения, конфузливо отвел глаза и буркнул. - Да! Я голоден, очень голоден... Принеси что-нибудь поесть. И... м-да... ведро тоже неси...
- Ну уж простите, что забыл захватить ваш королевский ночной горошок! – выпалил Мерлин и поспешно вылетел из комнаты, чувствуя, что вот-вот расхохочется, несмотря на то, что ничего смешного в происходящем не было.
Плотно прикрыв за собой дверь, он бросился на улицу мимо Эны, проводившей его недоумевающим взглядом, и только там дал себе волю. Держась за живот, он катался по земле, задыхаясь от беззвучного хохота, и остановился, лишь совершенно ослабев. Тогда он сел, тяжело дыша, вытер льющиеся из глаз слезы и спрятал лицо в ладонях. Нет, он действительно идиот! Ему должно быть стыдно смеяться над несчастьем человека, которого он всего несколько часов назад признал самым дорогим для себя… конечно, этот самый человек ухитрился за пятнадцатиминутный разговор обидеть его, разозлить, чуть не до смерти напугать и расстроить, но таков уж Артур! И, если он любит его, то…
Тут Мерлин отнял ладони от лица и поспешно вскочил на ноги, пораженной этой мыслью – такой простой, но, в то же время, объяснявшей столь многое. Ну, конечно же, он любит Артура, как еще объяснить, что он восхищается им и практически безропотно терпит все его выходки? А его невыносимый нрав считает лишь последствием королевского воспитания… Ему давно, давно пора было признать себя либо умалишенным, либо влюбленным! Интересно, как долго еще он пребывал бы в неведении относительно истинной природы своих чувств к Артуру, если бы поцелуй не расставил все по местам. Не сделал все столь явным и очевидным. Странно, что озарение не снизошло на него раньше, ведь однажды Артур уже… Нет, это не важно! Сейчас не время для подобных размышлений. Артуру нужна еда, ведро и ванна. Ну или ведро, ванна, еда… ай, ладно, с последовательностью сам пусть разбирается!
И Мерлин вернулся в дом, чтобы сообщить Эне о потребностях их пациента.
***
- И все-таки, ты собираешься заняться своими ушами?! - опять вернулся к забытой теме Артур, когда унизительная процедура с ведром была завершена, и ему принесли обед: тарелку вареной, рассыпчатой картошки и жареную курицу. Конечно, ему и в голову не пришло, чего стоило Эне приготовить такой богатый ужин. Ни хозяйка дома, ни Мерлин курицу не получили, все предназначалось раненому принцу.
Воспоминания Эны об утраченном сыне и отношение Мерлина к Артуру на удивление совпадали, так что они оба, не задумываясь, были готовы отдать все самое лучшее, пойти на любые лишения, ради его скорейшего выздоровления. Принц сперва смущался от таких материнских порывов со стороны незнакомой женщины, но быстро смирился и освоился. А поняв, что в любых спорах Эна занимает его сторону, даже начал находить в этом некую прелесть.
Вот и сейчас он уплетал обед за обе щеки, а Мерлин должен был держать на весу его тарелку, потому что левая рука Артура еще болела, а ставить тарелку на кровать было неудобно. После недолгого препирательства и Эниного: "Он ранен, Мерлин! Помоги ему!" - магу пришлось смириться.
Артур улыбнулся Эне, а, когда она вышла из комнаты, не удержался и показал Мерлину язык, совсем как ребенок.
- Они у тебя престранно выглядят, знаешь ли... - прожевав картошку, продолжал принц, не сводя задумчивого взгляда с ушей мага.
- Оставь ты уже в покое мои уши, - Мерлин даже представить не мог, с чего вдруг Артур привязался так к его ушам. Может, раньше он просто не мог сказать ему прямо, что он должен с помощью колдовства избавиться от лопоухости? А теперь, когда они оказались в стране магии, тут же решил указать ему на этот его недостаток? Очень мило с его стороны, конечно! Но... разве ему самому не хотелось бы выглядеть так, чтобы нравиться Артуру?..
Мерлин досадливо поморщился. Ну вот, он уже внешность свою ради Артура готов переделывать! Страшная штука любовь…
- Ешь лучше, - он поднял тарелку повыше, чтобы Артуру было удобнее. – Или, хочешь, я тебя покормлю? Ложечку за папу, ложечку за… э-э-э… за мачеху-троллиху?..
- За мачеху-троллиху я тебе сейчас скормлю весь навоз с заднего двора! - отшутился Артур, откусывая кусок от куриной ножки. - Слуфай, я серьфёзно! У тефя уфи - офтрые! - настаивал на своем принц. Мерлин ему не верил, что ли?! С чего бы? Он никогда ему не врал и не выдумывал всякие небылицы типа говорящих птиц и мнимой толстоты.
- Что у тебя за привычка с полным ртом болтать! А еще принц! – тут же поддел его в ответ Мерлин. – И отвяжись, наконец, от моих ушей! Если тебе кажется, что они уродливые… мне жаль, но поделать я ничего не могу. Я с такими родился!
- Мефлин! - взорвался Артур, понял, как смешно это прозвучало, прожевал и опять повторил с той же раздраженной интонацией: - Мерлин! Мне нравились твои уши, кикимора тебя раздери! Но теперь они не такие, как были! Посмотрись в зеркало, упрямая скотина!
- Я посмотрю, - тон Мерлина, чрезвычайно обрадованного тем, что Артуру все-таки нравятся его уши, тут же сменился с ворчливого на успокаивающе-ласковый, словно он говорил с балованным, но любимым ребенком. – Только сперва доешь! – и он снова сунул тарелку с остатками картошки и курицы Артуру под нос.
Тот проворчал что-то неразборчивое, потому что опять набил рот едой. Аппетит у него проснулся просто зверский, и он даже попросил добавки, чем вызвал бурный восторг у Эны, которая, заботливо воркуя, принесла ему еще порцию, даже больше предыдущей. Женщина так умиленно смотрела, как он ест, что напомнила ему полоумных мамаш, что носятся со своими детьми, как с писаной торбой: "А наш малыш сказал букву "О!" Он такой смышленый!" "А наш-то, наш! Покакал в горшок! Вот где подвиг, что ваша глупая "О!"?!
С самим Артуром раньше так никто не возился, а потому, Энин восторг его незатейливыми действиями казался принцу глуповатым... Но все же он находил его еще и милым... Было уютно и как-то тепло от этого необычного, доселе неведомого чувства материнской заботы.
- Фуф... – доев, Артур довольно похлопал себя по животу и блаженно улыбнулся. - Ну а теперь, взгляни на себя в зеркало, ушастая замарашка, - приказал он, но голос у него было очень добродушный.
Мерлин прыснул.
- Ушастая замарашка?.. – переспросил он, поставив опустевшую тарелку на стол, и поднялся на ноги, чтобы снять зеркало со стены. – Ушастая замарашка, значит, да?!
Они с Энной, как могли, умыли Артура, но обтирание мокрой тряпицей не назовешь полноценным умыванием...
Сняв зеркало со стены, Мерлин поднес его Артуру, чтобы тот мог на себя взглянуть.
- От замарашки слышу! – торжествующе объявил он, заранее предвидя, как ужаснется своему виду Артур.
Несколько минут принц тупо смотрел на себя в зеркало. А потом, кинул полный негодования взгляд на Мерлина.
- Ты почему меня не помыл и не побрил, безмозглый хорек! Мы же в гостях, у чужих людей! Кто должен заботиться о том, чтобы я выглядел по-королевски, если я сам не могу этого сделать в силу... весьма серьезных обстоятельств, надо сказать!
- Как, интересно, я должен был тебя мыть, когда ты лежал без сознания? – возмутился Мерлин. – К тому же, если ты думаешь, что с такой раной на плече можешь принять ванну, то здорово заблуждаешься! - Он повесил зеркало обратно на стену, так и не взглянув на себя. – Эна греет воду, не беспокойтесь, ваше высочество. Сейчас мы вас приведем в порядок… - Мерлин уже жалел, что вспылил и поспешил выйти из комнаты, унося грязную посуду.
- А уши-то! Уши-и-и-и! - крикнул вслед Артур, но Мерлин его не услышал. - Вот бестолочь... - тихо сказал принц, и в его голосе было столько ласки, будто он признался в любви, причем в самых нежных выражениях.
***

- Не дергай! - прошипел Артур. - Все волосы мне выдернешь! - он лежал на спине поперек кровати, свесив голову над тазом с теплой водой. Мерлин старательно промывал ему волосы. - Ты можешь быть понежнее?!
- Да у тебя тут редис присох! - оправдывался Мерлин. Сжав пальцами прядь волос у самых корней, он отодрал от них кусок редиса и бросил в таз, где в грязной воде уже плавали размякшие кусочки помидоров и репы. Прямо похлебка какая-то получилась для свиней, если подумать… - Так, тут еще один большой кусок остался на макушке и вроде все, - объявил он, взяв кувшин и поливая теплой водой голову Артура. – Я постараюсь быть очень-очень осторожным, а если будет больно, то я потом тебя по… - он едва не брякнул "поцелую, чтобы все прошло", как говорила ему в детстве мама, но вовремя прикусил язык и, поставив кувшин, принялся усердно распутывать последний колтун Артура.
Артур предпочел проигнорировать фразу про "по...", догадываясь, что имеет в виду Мерлин. Хотя, на удивление, эта мысль не вызвала неприязни. Даже наоборот как-то... Совсем наоборот.
- Хорошенько промой мылом, - командовал Артур. - Чтобы не осталось никакого редиса. И теплой водой! Теперь отговорка про беготню на кухню не сработает!
- Да мою я, мою! – Мерлин старательно мылил волосы принца куском зеленоватого, пахнущего травами мыла. Наверняка Эна варила его сама…
Направив руку на кувшин, маг произнес заклинание, нагревая воду. Оно было совсем простенькое, но почему-то далось ему с трудом. Мерлин нахмурился, но раздумывать над происходящим было некогда: Артур снова понукал его, требуя поспешить – мыло, де, щиплет глаза!
Когда они закончили с головой, пришло время всего остального... тут-то они и задумались.
- Значит в ванну мне нельзя? - переспросил Артур.
- Нельзя, - покачал головой Мерлин. – Но у Эны есть большая лохань… ты можешь… э-э-э… сесть в неё… а я тебя помою… - мысль об обнаженном Артуре, которого он будет мыть, показалась ему неожиданно привлекательной и одновременно смутила донельзя. Вот ведь, глупость какая! Будто он ни разу Артура голым не видел! Будто не тер ему мочалкой спину, не помогал одеваться и приводить себя в порядок! С чего вдруг смущаться-то? Не он же будет сидеть в лохани голышом, а Артур! Не его будут мыть, а Артура! Тут Мерлин смутился окончательно и покраснел, как маков цвет. Он понимал, что выглядит полным идиотом, но поделать с собой ничего не мог.
- Помою... - повторил Артур, задумчиво. Его-то эта мысль и вовсе не смутила. Человеку знатного происхождения положено иметь слуг, которые его одевают, причесывают и моют. То, что Артур обычно делал все сам - лично его заслуга и попытка быть самостоятельным! Этакий бытовой героизм, да…. Но сейчас все иначе! Он был ранен в бою, он слаб! Так почему бы Мерлину не позаботиться о его чистоте?
Было и еще кое-что, от чего предстоящее мероприятие казалось Артуру таким привлекательным. Но принц не позволил этим мыслям развиваться.
- Ну, мой! Что тут скажешь?! Мой!
Прежде, чем выполнить этот приказ, Мерлину предстояло принести в комнату лохань и наполнить её водой. Он радовался, что благодаря магии, запас воды в доме Эны никогда не иссякает, и ему не нужно бесконечно бегать к колодцу. Маг и так выбивался из сил, нагревая воду, на другие заклинания его, наверное, и вовсе не хватило бы. Просить помощи Эны Мерлин постеснялся: женщина делала для них слишком много, к чему обременять её новыми просьбами!
- Ну вот, - сказал он, когда приготовления были закончены, и осторожно поддерживая Артура, помог ему подняться с кровати. – Теперь я тебя раздену… - он замолчал, чувствуя, что снова краснеет, и принялся неловко расстегивать штаны Артура. Теперь главное не смотреть на него и постараться не касаться… ну, там… Не потребует же принц мыть его еще и ниже пояса, почти в панике подумал Мерлин, не очень представляя, под каким предлогом сумеет отказать Артуру. Хотя, зачем предлог, одна-то рука у него здорова, сам справится!
Артур величественно переступил через свои королевские кальсоны и не менее величаво влез в лоханку с теплой водой, аж крякнув от удовольствия. Он не был педантичным чистюлей, но грязным расхаживать тоже не любил.
Принц улыбнулся и прикрыл глаза, откинув голову на бортик большой лохани. Он вытянул ноги и положил их на противоположный бортик, удовлетворенно пошевелив пальцами.
Следующие полчаса превратились для Мерлина в настоящее испытание. Стоя на коленях рядом с лоханью, он, то краснея, то бледнея, мылил, тер мочалкой и поливал Артура водой из кувшина. Маг старался больше думать о том, как не задеть, и не намочить случайно его рану, а не о том, какие у принца широкие плечи, как играют под молочно-белой кожей крепкие мышцы и насколько чувственным может оказаться самое обычное мытье…
- Давай сюда мочалку, - протянул руку Артур. Просить Мерлина намывать его интимные места не входило в королевские планы. Представив, как это могло бы происходить принц, покраснев чуть ли не пуще Мерлина, немедленно изгнал пикантное видение из своего сознания.
- Держи! - с трудом сдержав вздох облегчения, парнишка с готовностью протянул ему мочалку, но тут мыло, как на грех выскользнуло из мокрых пальцев и плюхнулось в воду. – Ой, извини! – смутившись от своей неловкости, Мерлин запустил руку под воду, пытаясь нашарить скользкое мыло. Нащупал вместо него бедро Артура и отшатнулся, выдернув руку из лохани с такой поспешностью, словно в ней был крутой кипяток. – Ну ладно, найди его сам, - пробормотал он, с преувеличенным старанием закатывая повыше намокший рукав рубахи, которую так и не решился снять.
- Вот растяпа! - на автомате выругал его Артур, которого это случайное касание взволновало куда больше, чем должно было. - И посмотри уже на свои уши! Я тебе приказываю, Мерлин! Прямо сейчас: встал и посмотрел! – тема ушей была просто спасением в таких вот неловких ситуациях.
- Дались тебе мои уши, - проворчал Мерлин, но все же поднялся и пошел смотреть на себя в зеркало. На самом деле он был даже рад тому, что Артур отослал его хоть ненадолго. Ему нужно было отвлечься и прийти в себя. И, хотя он сомневался, что разглядывание собственных, знакомых до мельчайших подробностей, ушей хоть как-то отвлечет его, но, едва взглянув в зеркало, понял, что здорово заблуждался.
- Что это?! – ахнул он, приблизив лицо практически к самой поверхности зеркала. Верхушки его оттопыренных ушей вытянулись и заострились, причем настолько явно, что списать это на обман зрения не было никакой возможности. – Они же… они же острые!!! – чуть не плача, воскликнул Мерлин, схватив себя за кончики ушей и еще сильнее оттянув их в стороны.
- Во-о-от! - удовлетворенно кивнул Артур, заканчивая намыливать правую пятку. - А я что тебе говорил? Тебе надо научиться доверять мне, Мерлин, - назидательно сообщил он. - Доверие - одна из важнейших ценностей общения, когда же ты это поймешь? Если слуга не доверяет своему хозяину... - но тут принц заметил, что маг действительно испуган и расстроен, и уже обычным тоном добавил: - Эй... ну не переживай ты! Это даже как-то... мило, - с неким сомнением закончил он, пытаясь утешить паренька.
Мерлина это заявление, тем не менее, совершенно не убедило.
- Ты совсем не умеешь врать! – обвинил он, пытаясь спрятать кончики ушей под волосами. Но те упрямо не желали прятаться под короткими прядями и снова вылезали наружу. Мерлин отвернулся от зеркала, не в силах больше смотреть на себя. Будто он и без того не был уродлив, теперь еще и – извольте! - острые уши!
Вернувшись к лохани, он взял кувшин, еще раз подогрел воду заклинанием, помог Артуру смыть с себя мыло и выбраться из лохани.
- Твоя рана отлично заживает, - заметил он, помогая ему вытираться большим куском холстины, который в качестве полотенца выдала Эна. – Пара дней - и от нее следа не останется!
- Да. Лекарства творят чудеса, - согласился Артур, облачаясь в чистые штаны и рубашку, которые раньше принадлежали сыну Эны. - Ты бы сам помылся, чумичка! - хохотнул принц и дернул Мерлина за кончик уха. Все-таки эти уши... были действительно милыми. И, положив руку на сердце, Артур был бы вынужден признать, что они ему даже нравятся. Хотя, конечно, это было полным извращением.
- Перестань! – Мерлин отскочил от него, прикрыв уши руками. – Это совершенно не смешно, между прочим! – обижено воскликнул он, но, осознав, насколько нелепо выглядит, вынужден был признать: - Ну, ладно, это действительно смешно. Но все равно прекрати. И хватит дразниться! Я сам знаю, что грязный!
Мерлин не стал напоминать, что ему было не до себя, поскольку был занят Артуром. Получилось бы, что он вроде как попрекает его за то, что тот был ранен и нуждался в уходе. Хотя принц тоже мог бы проявить хоть какую-то деликатность.
- Ложись в постель, пока не простудился, пробурчал Мерлин и произнес заклинание, пытаясь поднять над полом лохань, чтобы вынести её из комнаты, но это оказалось ему не под силу. "Устал", - решил Мерлин и, ухватив лохань за край, волоком потащил к её двери, стараясь не расплескать грязную воду.
***
Артур задумчиво грыз сушеный корень, который ему вручила Эна, наказав съесть перед ужином, и смотрел в окно.
Мерлин, похоже, серьезно надулся... Как уволок лоханку, так и не возвращался. Он что там, намывает свои огромные уши до самого заката?! Шутка вышла смешной, но рассказать ее было некому, и Артур вздохнул. Даже Эна ушла готовить ужин...
Женщине пришлось самой побрить Артура, так разобиделся Мерлин. Виданное дело! Ничего ему не скажи! Слуга, называется! Да и вообще, с тех пор как они сюда попали, маг стал таким чувствительным, сладу нет... Чуть что - сразу слезы на глаза наворачиваются, того и глядишь, губы дрогнут, и заплачет, как девчонка... А главное с чего?
Вопрос был риторическим и... нечестным, потому что Артур прекрасно знал, с чего. Он уже видел, какими мнительными и нервными становятся люди, когда их отношения с кем-то вдруг становятся слишком... близкими, скажем так. Вот и у них тоже самое. С того момента, как они попали в Табирнию, они стали кем-то большим, чем хозяин и слуга... большим, чем даже друзья. Отчасти, дело было в том, что Артур, который старался изо всех сил делать вид, что у них все как прежде, в глубине души понимал: как раньше не будет никогда. Единожды признав и поняв, как ранят Мерлина его насмешки, он теперь каждый раз задумывался о том, что сказал магу. И получалось теперь, что, когда он шутил, то обижал Мерлина сознательно, а не так, как раньше - случайно. Одно дело ущипнуть человека, а совсем другое - щипать его, зная, что в этом месте под одеждой - открытая рана...
И уши эти, виверна их сожри! Наверное, Мерлин с детства переживал, что такой лопоухий... А теперь уши еще и острые!
Пока Эна развлекала его и брила, он поинтересовался у нее, не находит ли она странным, что Мерлин так вопиюще остроух? На что женщина лишь пожала плечами и сказала, что все эмрисы такие... это особенность их расы – расы самых великих волшебников в мире.
Постепенно мысли Артура сосредоточились на том, каким же образом Мерлин оказался эмрисом? Может быть, его подкинули?.. Или мамаша его была из этих мест? То, что его слуга был особенным, принц даже не сомневался, а теперь оказалось, что он даже еще особеннее, чем казалось...
Логично было бы заключить, что все в этом мире обретали какие-то иные свойства и качества... Ведь в Камелоте Артур никаким антимагом не был. Магия на него действовала преотличнейше, что было доказано не раз. Но здесь его даже волшебный огонь не ранил, если, конечно, не поджигали что-то не волшебное вокруг. А Мерлин, значит, стал кем-то, очень магическим… и очень остроухим.
М-да.... какое же это чудо, какое же это облегчение, что особенностью антимагов не является, скажем, пушистый лисий хвост!
- Ужин! – объявил Мерлин, входя в комнату. Он нес в руках большую тарелку, полную наваристой каши и тушеных овощей. Блюдо простое, но сытное, как раз то, что нужно для тех, кому необходимо восстанавливать силы.
Он покосился на сидящего у окна Артура, чистого, выбритого, одетого в простую одежду. Странное дело, ему хотелось извиниться за свое поведение, за то, что он обиделся. За то, что не появлялся несколько часов, решив, что раз уж так неприятен Артуру, то не придет к нему, пока не помоется и не приведет свою одежду в порядок. А потом решил, что раз уж Артур раздумал умирать, то вполне может побыть один, а он лучше подсобит Эне по хозяйству.
Впрочем, оказалось, что помощь женщине не требуется: белье само стиралось и развешивалось сушиться на веревки; дворе сама по себе мела метла; посуда мылась в тазу. Мерлин отлично был знаком с этими фокусами, он и сам частенько проделывал их в Камелоте, когда никто его не видел. Но он все равно остался на кухне, расспрашивая Эну об отварах, которыми та лечила Артура, о травах, которые растут в местных лесах, о том, когда и как их собирать и сушить… В комнату принца он вернулся, лишь когда был готов ужин и невозможно стало выдумывать предлоги для того, чтобы избегать его и своих прямых обязанностей.
- Мне правда нравятся твои уши, - решил не тянуть с объяснениями Артур. Он всегда был очень щепетилен в отношении своих ошибок, когда ему удавалось их признать, и не откладывал в долгий ящик то, что могло их исправить. - И более того, я знаю, почему они у тебя такие, Мерлин, - добавил он с важным видом, наблюдая, как устраивается Мерлин, приготовившись держать миску с кашей. С кашей?! - А что, картошки нет больше? - тут же закапризничал Артур. - С курицей? Я не хочу кашу, пусть приготовят что-нибудь повкуснее!
Странное дело, Мерлина нисколько не раздражали капризы Артура, скорее умиляли и веселили. Вот и теперь губы юного волшебника растянулись в улыбке и он, с притворной строгостью, которая могла бы обмануть лишь слепого, произнес:
- В гостях нужно довольствоваться тем, что тебе дают, Артур! И говори, пожалуйста, тише, чтобы тебя не услышала наша хозяйка. Она и так отдает нам лучшее, что у нее есть, мы не можем требовать большего. – Говорить о том, что Эна уже зарезала свою единственную курицу, чтобы накормить Артура, он не стал. Выйдет из комнаты, увидит, сколь беден дом, в котором оказался, и сам все поймет. - Ты ешь, пока не остыло, - он протянул ему ложку.
Артур смутился. И что он сам не подумал, что Эна наверняка бедна и не может кормить его разносолами? Принц поспешно взял ложку и начал есть. Оказалось, что каша с овощами тоже весьма недурна.
- Расскажи, что ты узнал про мои уши, - попросил Мерлин, поддерживая тарелку. За прошедшие часы он успел более-менее смириться со своей остроухостью, сказав себе, что ничего тут не поделаешь. Если найдется способ вернуть ушам прежний вид, он непременно это сделает, а пока придется ему жить с теми, которые есть. К тому же, если рассуждать здраво, ничего такого особенного не произошло. Никакой катастрофы! Уши не переместились на макушку, не вытянулись, как у зайца, не покрылись шерстью, как у козла, и, если не приглядываться, можно ничего и не заметить…
- Уши... - начал Артур, когда на тарелке оставалось всего-ничего. - Дело в том, что ты превратился в эмриса. Это раса волшебников здешнего мира. Мы стали как бы... разными сторонами бытия, - сумничал Артур. - Ты - самое волшебное, что есть в этом мире, а я - самое антиволшебное, что только можно найти.
- В кого я превратился? – перебил Мерлин, думая, что ослышался. Эмрисом его называли друиды, но он всегда полагал, что это всего лишь прозвище, которое они ему дали…
- В эмриса, - повторил Артур. - Это такая раса. Как огры, гоблины или там еще кто-нибудь! - Он был крайне доволен таким положением дел: пояснять что-то и знать больше, чем Мерлин - оно всегда приятно.
- Раса? – хлопая ресницами, переспросил Мерлин. – Раса?.. Эмрисы – это такая раса?.. Да, но… - беспомощно пробормотал он и замолчал, глядя в пространство с отсутствующим видом, и думая почти о том же, о чем думал до этого Артур. Если эмрисы – раса, то как получилось, что о ней знали друиды их мира? И, что еще важнее, как получилось, что он сам эмрис? Ведь если его называли эмрисом еще в их мире, значит, он вовсе ни в кого не превратился, значит, он им и был?.. Но как же так?! Он ведь человек, у него есть отец и мать – люди, как люди. Отец, конечно, повелитель драконов, но человек, а не какой-то там эмрис! Он видел его, говорил с ним… А теперь, когда он мертв, как узнать правду?!
- Не переживай, в общем. Я думаю, как только вернемся в Камелот, уши твои живо станут круглыми, как и были! - Артур вернул ему пустую тарелку и неловко потрепал по волосам.
- Надеюсь… - рассеяно улыбнувшись, Мерлин унес на кухню грязную тарелку и вернулся с большой кружкой парного молока.
- Значит, я – самое магическое, что есть в этом мире, а ты – самое антимагическое? – поставив кружку на стол, он снова присел на край постели. Голос мага звучал уже куда веселее. Сил на то, чтобы долго переживать из-за того, что он эмрис, уже не было. Не огр и не гоблин – хоть на том спасибо! Просто остроухий человек, вот и все. – Ну, в этом-то положение дел ничуть не отличается от того, что было в Камелоте, знаешь ли…
- Зато тут меня никто не свалит никаким подлым заклинанием! - подмигнул ему вечный оптимист Артур. - И не нашлет волшебный сон и все такое... Врагам придется сражаться со мной моим оружием! – Тут принц осознал, что никакого оружия у него пока и нет. Его меч и кольчугу изъяли в Ондоле, и вряд ли план вернуться и попросить их обратно сработает. - Только раздобыть бы это оружие... – добавил он с досадой.
- Ох, а я и не подумал, что теперь на тебя магия не действует! – шутливо ужаснулся Мерлин, надеясь отвлечь Артура от разговора о доспехах, которые продал без спросу и об оружии, которого тот лишился. Он отлично понимал, какая это утрата для рыцаря - все равно как магу лишиться своей силы. – Это что же, и не вырубишь тебя теперь, когда надо, и глаза тебе не отведешь… - продолжал сокрушаться он.
- Да уж! Тут твои штучки на меня не действуют! - рассмеялся Артур.
- Тем больше поводов стремиться обратно в Камелот, - подмигнул ему Мерлин.
- Не могу больше лежать! – вдруг заявил принц. - Чувствую себя овощем... - Он начал осторожно подниматься с кровати. - Помоги мне, я хоть по комнате туда-сюда пройдусь.
- Осторожнее! – Мерлин тут же вскочил и обхватил Артура за талию, помогая ему подняться. В тот момент он и не думал о том, какую реакцию вызывают теперь у него прикосновения принца и, лишь когда рука Артура легла на его плечи, понял, что они практически обнимаются, и снова смутился.
- Ну! Все не так и плохо! - обрадовался Артур, сделав пару шагов в сторону двери. Он расправил плечи, подвигал корпусом, разминая мышцы. Воистину, снадобье Эны творило чудеса. Рана еще немного болела, но уже едва ощутимо. Впрочем, она и не была глубокой. Основной вред причинил Артуру яд, а не удар меча.
Они прошлись пару раз вокруг комнаты, и принц наконец-то посмотрел, как выглядит двор дома, в котором он гостил. Бедненько, но чистенько…
Однако, к великому сожалению Артура, он быстро устал и вскоре его начало клонить в сон. – Пойдем-ка обратно... - скомандовал он, и поковылял к кровати, уже почти не опираясь на плечо Мерлина.
- А уши у тебя, правда... потешные... в хорошем смысле слова! - заверил Артур, когда они добрались до кровати, и он повернулся лицом к Мерлину. Улыбнувшись, принц легонько потянул его за острый кончик уха.
- Рад, что они тебе нравятся, - Мерлин продолжал обнимать его за талию, не в силах заставить себя разжать руки. Артур держал его за ухо и они были так близко друг к другу… пожалуй, куда ближе, чем было бы нормально для двух мужчин… очень удобно, если вдруг Артур снова захочет поцеловать его! Только вот захочет ли? Ни разу за день, ни словом, ни жестом Артур не дал понять, что помнит о том, что произошло между ними прошлым вечером в этой самой комнате…
Мерлин взглянул на Артура из под ресниц, надеясь, что не выглядит слишком уж… навязчивым. Впрочем, если Артур ничего не помнит, он ничего и не поймет. Хотя, конечно, не стоит забывать, какой он, оказывается, мастер притворяться!
- Динь-динь, - дважды дернул его за ухо Артур и отпустил. Воздух вокруг них словно сгустился, и принц опять ощутил, как изменилось все в их отношениях. Как изменились они сами... И этот взгляд, который кинул на него Мерлин... Артур невольно посмотрел на его губы, четко очерченные, полные, словно созданные, чтобы их... Да что же такое!!!
- Спокойной ночи, - принц сел на кровать, кольцо рук, обнимавших его талию, разомкнулось. Кто знает, что бы случилось, если бы Мерлин задержал его в объятиях чуть дольше... - Завтра я уже точно смогу тебя поколотить! Вот увидишь! - брякнул Артур, скрывая смущение и... возбуждение, вероломно завладевшее телом.
- Здорово! – безо всякого энтузиазма отозвался Мерлин, отступая от кровати. – То есть я рад, что ты так быстро поправляешься, правда, - поспешно добавил он, пока Артур не спросил, чем это, собственно, он снова недоволен. Что он ему ответит, как объяснит свое поведение? "Ты не помнишь, но ты меня поцеловал и я понял, что люблю тебя?" Да, отлично, именно так и надо сказать! Артур будет в восторге, вне всякого сомнения…
- Спокойной ночи! – скороговоркой выпалил Мерлин и поспешил выйти из комнаты, пока и правда не совершил или не брякнул какую-нибудь непоправимую глупость. И, только закрыв за собой дверь, подумал, а где, собственно, ему спать? Не на полу же под дверью же Артура… хотя, возможно, именно так ему и стоит поступить, вдруг ночью раненому понадобится что-нибудь?

***
Артур лежал, не в силах уснуть. Только что хотел спать, и вот, сон как рукой сняло. Все теперь было так сложно, так запутано... Было время, он едва допускал, что они с Мерлином могут стать друзьями. Было время, когда их роли были так четко обозначены: принц и слуга. А теперь? Какая-то сплошная неразбериха. Они постоянно ссорятся, словно им есть что делить...
Артур пытался понять, чего же он хочет и как должен поступить. К сожалению, оказалось, что желание и долг в его случае - две диаметрально противоположные вещи. Его с детства учили, что придет время, когда нужно будет выбирать. Что, не смотря на свое могущество, король, возможно, самый несвободный человек в королевстве. Раньше это была ничего не значащая фраза, но теперь Артур на своей шкуре прочувствовал горечь слов старого придворного учителя.
Если бы они были в Камелоте, принц ни секунды не думая, отослал бы Мерлина подальше. Обязательно бы отослал... и взял себе другого слугу. Но они не были в Камелоте. Куда тут отошлешь Мерлина? Пропадет ведь... потеряется. Да и Артур как-никак был в ответе за него, все-таки подданный...
Сплошные метания! Артур метаний не любил, они его раздражали и выводили из себя. Но, к своему ужасу, принц понял, что даже разозлиться на Мерлина не может. Он просто не способен обвинить его во всех этих терзаниях, потому что виноваты были они оба... И каким бы самовлюбленным ни был Артур, это он прекрасно понимал.
Нужно взять себя в руки. Нужно сделать вид, что ничего не происходит. Что все по-прежнему. Только так возможно исправить ситуацию. Только так, пока еще не поздно.
***

Дом погрузился во тьму. Деревенские жители ложатся рано, а Эна вчера, по их милости, провела бессонную ночь…
Мерлин на цыпочках вышел во двор, испытывая настоятельную потребность подышать свежим воздухом, проветрить голову. Может, тогда он перестанет думать об Артуре.
Однако, оказавшись на улице и обойдя вокруг дома, он понял, что идти ему особо некуда. Маленький дворик окружал дремучий лес и соваться в него ночью в одиночку Мерлин ни за что не стал бы – пусть даже он действительно самое магическое, что только есть в этом мире.
Чем же ему заняться? Тут его взгляд упал на ветхий сарай, и он вспомнил о купленной на рынке лошади. Занимаясь Артуром, он и думать забыл о ней и теперь направился к сараю, надеясь, что животина жива-здорова после вчерашней бешеной скачки.
Войдя в хлев, освещенный висящим под потолком голубоватым магическим огоньком, он увидел, что лошадь в полном порядке, стоит себе преспокойно возле кормушки с сеном.
- Я ведь даже не сказал тебе спасибо за то, что вчера спасла нас, - виновато произнес он, подойдя к лошадке и погладив её по мохнатому носу. – И не принес ничего вкусного. Потерпишь до завтра? Я, признаться, совсем забыл про тебя, пока выхаживал Артура. Переживал за него очень, думал, умрет. А тут еще он меня поцеловал, а теперь делает вид, будто ничего не помнит, да и вообще…
И он принялся жаловаться лошади на жизнь, пересказывая все, что случилось за последние сутки. Сперва слова текли неохотно, и рассказ был сухим, но потом Мерлин все больше и больше увлекался. С кем еще он мог поделиться своими сомнениями, страхами и надеждами? Кому еще он мог рассказать, что любит Артура и не знает, что делать со своими чувствами? Кому еще мог признаться, что мечтает о поцелуях принца, хочет быть с ним, заботиться о нем, а в ответ получает лишь тычки и насмешки? Только лошади…
- Я уверен, он помнит! Просто притворяется! И зачем, зачем он поцеловал меня? И зачем сказал все эти слова! Лучше бы я ничего не знал… - с горечью закончил Мерлин, и замолчал, печально разглядывая свои пальцы, едва различимые, в тусклом магическом свете.
Лошадь переступила с ноги на ногу и фыркнула. Она слушала юношу очень внимательно и не перебивала, но теперь, когда он умолк, не выдержала.
- Ну и бессердечная же скотина этот твой принц Артур! - в сердцах сказала она, не в силах больше сдерживать возмущение.

THE END OF CHAPTER #3