Самый темный час.

- Что случилось? – крикнул Ланселот, но голос его прозвучал слабо, почти похожий на шепот, словно они все еще боялись призраков, несмотря на то, что сквозь крошечное окошко над их головой ворвался в холодный мрак замка первый солнечный луч. Артур ничего не ответил, лишь стремглав бросился к Мерлину, лежащего у стены. Лица его не было видно, и Ланселота обдало волной ужаса, такого же ледяного, как дыхание дарокки. В то, что с Мерлином произошло что-то ужасное, его сердце никак не желало верить, несмотря на то, что разум подсказывал ему, что нечто подобное должно было произойти.
Ланселот бросился вслед за Артуром к маленькой фигурке у стены, бережно повернул Мерлина к себе и едва удержался от горестного возгласа, взглянув на его лицо. Иней покрывал его волосы, щеки и ресницы, а глаза застыли в холодном ужасе, смешанном с решимостью. Ланселот поднял глаза на Артура, смутно надеясь, что принц знает, что делать, но в лице его стоял только шок и ужас.
- Хэй, Мерлин?! Очнись! – проговорил Ланселот, легонько тряся парнишку, но голова его безжизненно покачивалась из стороны в сторону.
- Мерлин, что же ты в самом деле? Давай, очнись – продолжал твердить Ланселот, прикоснувшись ладонью к щекам парнишки, но тут же ее отдернул – такой неестественно холодной она была. Гораздо холоднее, чем тогда, в тронном зале когда Мерлин упал в обморок.
Ланселот слышал тихое бормотание рыцарей, которые неслышно подошли сзади; испуг от призраков угасал так же стремительно, как солнечный луч полз вниз по стене, но росло их недоумение и темная горечь при взгляде на безжизненного Мерлина. Сейчас, в руках Ланселота, он казался таким хрупким, совсем еще юным, так, что сердца их переполнялись уважением к этому парнишке, оказавшегося гораздо смелее, благороднее и преданнее их всех. Артур тяжело дышал, привалившись к стене, и не сводил глаз с Мерлина. Ланселот наконец решился снова дотронуться до парнишки, пытаясь обнаружить пульс. Он молил всех богов, старых и новых, в надежде нащупать хоть самое маленькое и слабое биение. В голове его стремительно проносились все разговоры с Мерлином, их первая встреча, их первая битва и в тоскливой боли сжималось сердце этого храброго рыцаря.
- Он жив! – крикнул он, ощутив под пальцами жизнь, и увидел, как вытянулось лицо Артура, который тут же вскочил, приказав остальным разжечь костер. Бережно взяв его на руки, Ланселот вышел из башни, ощущая позади себя тяжелые шаги Артура.
Солнце поднималось из-за горизонта, окрасив бойницы в кроваво-красный свет. Отблески костра плясали на лицах рыцарей, а последние сумеречные тени теперь скрывались на их лицах, устраиваясь в запавших от бессонницы глазах. Ланселот положил Мерлина у костра, завернув его в плащ Персиваля и Артура. Иней оттаял, и теперь лицо Мерлина казалось просто сильно уставшим, осунувшимся. Под глазами залегла глубокие черные тени, бескровные губы были плотно сомкнуты, жилка на лбу билась едва заметно и очень медленно. Было ясно, что парень не протянет долго. Леон присел рядом, легко ухватив плечо Мерлина. Совершенно неожиданно он едва заметно двинул глазами в его сторону, а губы пытались изобразить некое подобие улыбки, но лишь едва заметно дрогнули уголки.
- Держись – сказал Леон, и, с неохотой, убрал руку с плеча Мерлина, потом направился к Артуру. Ланселот посидев немного рядом, доверил Мерлина Гвейну и Персивалю, потом направился к Артуру. Он знал, о чем идет речь и понимал, что никто, кроме него, не сможет лучше позаботиться о юном колдуне.
Договорившись о пути, они обернулись и посмотрели на Мерлина, который двинул глазами в их сторону, пытаясь выразить в них несогласие. Ланселот понимал, что он боится оставить Артура одного, и даже если бы пришлось ползти следом – он не смог бы поступить иначе. Ему самому не хотелось покидать отряд. Тем более что слова Гвен звучали в его голове постоянно. Но Мерлина он оставить не мог, тем более он надеялся, что сумеет их нагнать, если будет скакать без остановки.
Персиваль взял Мерлина на руки, голова парнишки откинулась назад, обнажая шею, такую бледную, что даже солнечный свет не придавал ей своего свечения. Артур шел слева, тревожно всматриваясь в бледное лицо, безвольно повисшую руку. Персиваль шагал медленно, меряя каждый шаг и стараясь не трясти, хотя все знали, что парню предстоит длинная дорога в Камелот, и все боялись, что он не сможет ее перенести.
Ланселот смотрел на Артура и на Мерлина, который все еще, слабым голосом просил взять его с собой, и понимал, что за этих людей он готов отдать все. Наконец, они тронулись в путь, и долго еще виднелась вдали неподвижная фигура Артура, смотрящего им вслед.